Граждане отъезжающие

Александр Аничкин — о том что объединяет и разделяет россиян за границей

975 тысяч россиян имеют двойное гражданство или вид на жительство за границей. Это только те, кто зарегистрировались в ФМС. Еще 12,5 тысячи ведомство оштрафовало за то, что они это скрыли. Итого примерно миллион «сваливших». Таковы данные ФМС, обнародованные в августе. Это сознательные диссиденты или просто люди, конвертировавшие профессию и иностранный язык во второе гражданство и нашедшие более комфортные для себя условия жизни в чужих пределах? А может, некий «ресурс» для продвижения за рубежом популярной нынче концепции «русского мира»? «Огонек» пытался разобраться

Александр Аничкин

Сколько на самом деле русских и русскоязычных эмигрантов живет за границей, трудно или практически невозможно сказать. Миллионы? Десятки миллионов? Могут спросить: почему же трудно, все вроде на учете.

Это и так, и не так. Далеко не все уехавшие встают на российский консульский учет. Уезжают, сохранив собственность, прописку в России. Можно жить и работать за границей, но продолжать платить налоги и социальные платежи в России. Можно уезжать и, поработав, приезжать. Можно пенсию российскую получать. Можно и совсем обрубить концы, как уезжали раньше, до перестройки. Отказаться от гражданства, от собственности. Русскому уехать можно, уедет ли, правда, из тебя Россия?

Сосчитать, даже прикинуть, практически невозможно.

Гуманитарное, культурное сотрудничество и помощь соотечественникам за рубежом — это замечательно. Но хотят ли сами соотечественники организовываться в диаспору — вопрос непростой.

Об эмигрантах — сваливших — много и по-разному пишут и в России, и за рубежом. Кто-то обвинительно — мол, предатели. Кто-то с сожалением — корни потеряли. Кто-то сочувственно — и правильно, в «этой стране» разве можно жить. Конечно, среди уехавших немало диссидентов, только «русофобов» среди них мало, большинство все равно болеет за родину. Среди «болеющих» при этом выделяется особая категория — это такие заклятые патриоты, русская «пятая колонна» на Западе. В адрес бывшей Родины никакой, ни справедливой, ни тем более язвительной критики не принимают, сразу отвечают обвинениями в «русофобстве». Свои же, принимающие, страны поливают почем зря.

Не знаю, можно ли России опираться на такую «диаспору». Могу сказать только, что их обычно даже в «полезные идиоты» не записывают — уж больно одиозно звучат. Так, процитируют иногда, вот, смотрите, и такое есть у нас в европах.

С другой стороны, не в таком ли разбросе мнений, чуть ли не расколе и состоит проблематичность налаживания связей с «диаспорой»?

Давно разоблаченная морока
Исторически говорят о нескольких волнах эмиграции: первой, послереволюционной, второй — послевоенной, третьей в позднесоветский период. Сейчас говорят о четвертой или даже уже о пятой. В этом делении много условного. Понятно, что первую, белую эмиграцию объединяла неприязнь, если не ненависть к совдепам — большевистскому режиму. До войны это объединительное с оговорками и исключениями действовало.

Война положила эмиграции как диаспоре конец. Когда Гитлер напал на СССР, всем пришлось делать выбор. Для одних это был долгожданный поход за освобождение России от большевистского ига, для других — великая освободительная, отечественная война против нацистского тоталитаризма.

Симпатии к родной стране-победительнице были огромны у одних — массово возвращались, думали об СССР как о восстановленной Российской империи. Нобелевский лауреат Иван Бунин собирался было, но передумал чуть ли не в последний момент. Другие же бежали как можно дальше — за океан, в Канаду, в Австралию. Если успевали избежать принудительной репатриации в СССР, организованной союзниками по соглашению со Сталиным.

Параллели с нынешним положением проводить, конечно, нельзя. Возможность выезда и возвращения, сохранение связей с Россией, общение через интернет и многое другое сегодня не просто расширило «русский мир» — одновременно сделало его свободнее. Включая и то парадоксальное последствие, что «диаспора» как некий джамаат, землячество, сообщество соплеменников не очень-то и нужно. Да, есть культурные ассоциации, клубы, группы взаимной поддержки в социальных сетях, есть русские магазины и рестораны с пельменями, селедкой и гречкой. Но осязаемой единой группы, к которой можно было бы обращаться как имеющей свое, узнаваемое лицо, скорее нет, чем есть.

Чужие берега
Опрос

Социологи исследовали, что побуждает людей к «перемене мест»

Что заставляет вас задумываться об эмиграции?
(10 самых популярных ответов тех, кто задумывался об эмиграции)

  • Лучше условия жизни, обустроенность быта за рубежом 36%
  • Нестабильная экономическая ситуация в России 30%
  • Желание обеспечить детям достойное и надежное будущее 26%
  • Отсутствие в России защиты от произвола властей, чиновников 21%
  • Условия ведения бизнеса в России 12%
  • Преступность, терроризм, угроза жизни в России 12%
  • Возможность получения за рубежом более качественных медицинских услуг 8%
  • Сложившаяся в России политическая обстановка 8%
  • Отсутствие в России возможностей для профессионального роста 8%
  • Кто-то из членов семьи уже живет за рубежом 7%

Источник: «Левада-центр», 2015 год

Отец Дейниол и его скрепы

Возьмем религию, объединяет ли она россиян за границей? И да, и нет. Во-первых, как быть с исламом, с иудаизмом? Это же тоже наше, российское. Или как быть неверующим или просто нерелигиозным людям?

Как-то побывал в небольшом летнем православном лагере на берегу моря в Нормандии. Дети в основном из русско-иностранных семей, родители отправили летом подучить русский с батюшкой и строгой воспитательницей…

Или вот другая история. Жил в горах Уэльса, иногда скучал. Как-то под Рождество узнал, что в городке Блайне-Ффестиниог есть православная церковь Святого Покрова. Поехали туда. Священник отец Даниил (или Дейниол, на валлийский лад), как оказалось, родился и вырос в Уэльсе, никаких кровных связей с Россией у него нет. Увлекся русской культурой, религиозной философией, рукоположился в сан и получил приход в Северном Уэльсе. Когда я первый раз там был, вся церковь помещалась в половине обычного шахтерского дома (городок когда-то был центром добычи сланцев для строительной промышленности). С Даниилом мы подружились, приезжали к нему по православным праздникам.

Да, у него собираются русские — поговорить, по православному обряду помолиться, обменяться новостями и опытом вживания в страну. Но вот что поразило — не одни только русские, украинцы и белорусы собираются, а еще и православные дальнего зарубежья — греки, румыны и даже из дальней Бразилии. До встреч с бразильцами я и не знал, что там православные есть. И местные приходят. В Уэльсе отец Даниил фигура известная, все о нем знают. Только всеобщее уважение он заслужил не столько религиозной работой, сколько общественной. Организовал помощь безработным, занимался с неприкаянной молодежью и малообеспеченными семьями в «трудном» городе заброшенных сланцевых шахт. Местная молодежь, валлийцы, и помогли ему отреставрировать и обустроить новую большую церковь, бывшую протестантскую.

И вот задумаемся: приход отца Даниила в Уэльсе — это диаспора или все же нет?

Смотрите, кто ушел
Статистика

«Огонек» отследил динамику эмиграции из постсоветской России

По данным Росстата, самый большой поток уехавших за всю историю новой России был зафиксирован в 1991 году, когда из страны выехало 675,5 тысячи человек. Основными направлениями были Израиль, Германия и США. Значительную долю эмигрантов составляли высококвалифицированные специалисты и ученые, основными причинами переезда были низкий уровень доходов, политическая нестабильность, ослабленная техническая база большинства научных институтов и отсутствие перспектив для научных работников. В 2002 году председатель профсоюза работников РАН Виктор Калинушкин отмечал, что с 1992 года Россию покинули от 500 до 800 тысяч ученых. Всего же с 1991 по 1999 год из России выехало 3,5 млн человек.

В начале 2000-х ситуация стабилизировалась, а поток эмигрантов значительно уменьшился. С 2000-го число уезжавших год от года снижалось, и к 2009-му составляло 32,5 тысячи человек (в 2000 году — 145,7 тысячи). Однако с 2010-го статистика вновь фиксирует ежегодный эмиграционный прирост. В 2012-м страну покинули 122,8 тысячи человек, в 2013 году — около 186 тысяч, в 2014-м выехали уже 308,5 тысячи человек — максимальное количество с 1996 года. При этом Росстат отмечает: увеличение числа выбывших связано с изменением с 2011 года порядка учета долгосрочной миграции (в число мигрантов включены лица, зарегистрированные по месту пребывания на срок девять месяцев и более). В настоящее время в число выбывших попадают все мигранты, срок пребывания которых закончился. Всего с начала 2000-х из страны уехало почти 1,5 млн человек.

По данным «Левада-центра» на 2014 год, около 16,5 процента россиян готовы уехать за пределы бывшего СССР.

Подготовил Евгений Федуненко

Не мигранты, а экспаты

Есть и еще одно важное, может показаться, парадоксальное наблюдение. Это мое личное, возникшее за те годы, что сравнивалась жизнь на Западе с житьем в России (и СССР). Возьмем французов и англичан. Миллионы уехали из Англии и обосновались во Франции, миллионы — из Франции в Англию. Это не о тех, кто по работе, а чтобы жить. Обстоятельства и соображения бывают самые разные — профессиональные, семейные, бюджетные. Есть французы, которым не нравится летняя жара на юге, есть англичане, которых достали вечные дожди.

Но вот что интересно, никто, практически никто не считает себя эмигрантом. Называют чаще экспат, то есть живущий за пределами отечества. Взаимная поддержка есть, встречи разные, французы, собравшись, ворчат на англичан, англичане подшучивают над французами. «Свой» телевизор смотрят, за «свои» команды болеют. Кто-то легче вживается в новую страну, кто-то трудней или вовсе живет в своем национальном «пузыре». Но так, чтобы сбивались в диаспору, тем более с государственной поддержкой, нет. Подальше от властей, поближе к семье, друзьям.

Почему? Потому, конечно, что европейское сообщество, свобода передвижения. И нет серьезных, угрожающих кризисом конфликтов между странами. Есть еще одно важное обстоятельство. Это для себя я открыл: потому что ведь великие народы — с великой историей, культурой, языком. Никакой угрозы собственной идентичности нет, поэтому и без диаспоры можно обойтись. Диаспора, джамаат, землячество — это для малых, угнетенных, бедных, дискриминируемых.

И еще потому, что круг друзей, общения, даже «сеть поддержки» в случае проблем выбираешь не по национально-этническому принципу, а по близости запросов, образования, интересов. Ну и взгляды на текущие проблемы тоже не последнее. Недавно был свидетелем, как два англичанина напрочь рассорились, вплоть до выхода из-за стола и хлопанья дверью, по поводу одного политического вопроса. Так и не помирились.

Так вот в чем дело! У русских ведь то же самое: великий народ, огромная страна, язык, культура, образование, история. Попробуй загони нас в диаспору.

Источник

Рекомендуем прочитать: Если есть возможность, уезжайте и, главное, увозите детей / Эмиграционный поток из России снова стал нарастать